Галина Петровна стояла у мангала, брезгливо разглядывая шампуры, словно ей предложили приготовить что-то совершенно несъедобное. В руках она сжимала свою неизменную бежевую сумку с золотистой застежкой. Она появлялась с ней при каждом визите, и каждый раз содержимое было одинаковым. Абсолютная пустота. Ни бутылки воды, ни упаковки салфеток, ни пучка зелени. Пять лет подряд — полный ноль.
Мы с Сергеем купили дачу в 2018 году — маленький домик, шесть соток, веранда. Я занималась малиной, муж мастерил беседку, дочь красила забор. Но в 2021 году свекровь узнала о наличии у нас мангала, и начались бесконечные «визиты».
Сценарий всегда был один: звонок от Сергея, мой поход на рынок, покупка трех килограммов свиной шеи, овощей, зелени, лаваша и напитков. Я тратила часы на маринад и нарезку, а Галина Петровна приезжала к двум, осматривала мой участок взглядом инспектора и неизменно критиковала: то малина у меня больная, то мясо пресное, то кетчуп не тот. И каждый раз, пока я крутилась вокруг стола, она сидела с пустой сумкой, ожидая обслуживания.
Терпение лопнуло на пятом году, когда она заявилась с двумя подругами без предупреждения. Мяса на всех не хватило, мне пришлось бежать к соседям просить соленья, а свекровь при гостях объявила, что я готовлю безвкусную еду. Я не выдержала и прямо спросила: «Что вы привезли на стол?» Тишина повисла тяжелая. Сергей тогда просто промолчал и увез их, а мне пришлось в одиночку убирать грязную посуду и разбросанные кости.
В тот вечер я подсчитала: за пять лет я потратила на эти «шашлычные» визиты более ста тысяч рублей, не считая труда. На замечания о деньгах она лишь парировала: «Я мать твоего мужа, я не обязана платить за вход на дачу».
Когда Галина Петровна приехала и увидела стол, её лицо побелело от возмущения. Где шашлык? Почему одни баклажаны? Я спокойно ответила, что так как мясо дорого, я решила экономить, как она сама того требовала. Свекровь разразилась криками о том, что я издеваюсь, схватила свою пустую сумку и уехала вместе с Сергеем.
С тех пор прошло три недели. Муж ездит к ней один, дома мы почти не разговариваем. Она жалуется родственникам, что я «устроила цирк» и «унизила пожилого человека». Я же впервые за пять лет чувствую тишину. Мангал на даче чист и холоден, а я посадила новые грядки. Возможно, это была некрасивая сцена, но это был единственный способ остановить многолетнее использование нашего гостеприимства, приправленное высокомерной критикой. Больше я не чувствую себя обязанной кормить тех, кто считает мой дом лишь бесплатным рестораном.
