Соседка три года брала у меня продукты под предлогом «до завтра», пока в один день я не решила положить этому конец. Кристина въехала в квартиру напротив осенью двадцать третьего года. Тридцатипятилетняя, энергичная, работающая в рекламе, она была вежлива и всегда приятно пахла дорогим парфюмом. Сначала я не видела в её просьбах ничего дурного — все мы соседи, у всех бывает, что закончилась соль или сахар.
Однако вскоре визиты стали регулярными. То три яйца на омлет, то пакетик дрожжей, то подсолнечное масло. Поскольку я бухгалтер с многолетним стажем, привычка всё учитывать осталась у меня в крови. В декабре я завела обычную тетрадь в клетку и начала вносить туда все «долги» Кристины. Виктор, мой муж, поначалу посмеивался, считая это глупостями, но я продолжала фиксировать каждую мелочь.
К весне двадцать четвёртого года ситуация стала почти наглой. Кристина просила уже целые пачки масла, сметану, десяток яиц для блинов, при этом ни разу не вернув даже крупицы. Я видела, как она покупает дорогую косметику, каждый месяц делает свежий маникюр и заказывает товары с маркетплейсов, но ко мне приходила занимать продукты, будто я — бесплатный круглосуточный киоск. На мои настойчивые вопросы о возврате она лишь отшучивалась, используя свою типичную стратегию: мило наклоняла голову и обещала всё отдать.
Точка кипения была достигнута в ноябре двадцать пятого года. Я столкнулась с ней в подъезде. Кристина возвращалась из гипермаркета с полными пакетами: деликатесами, сырокопченой колбасой и дорогостоящими морепродуктами. И тут она, глядя прямо на меня, вновь попросила десяток яиц, так как «забыла» купить. В этот момент контраст между её возможностями и её паразитическим поведением стал невыносимым. Я отказала.
После этого разговора она перестала здороваться и обходить меня стороной. Квартира напротив больше не тревожит мою дверь. Позже я узнала от других соседей, что она пыталась «занимать» продукты и у них, пока те тоже не стали закрывать перед ней двери. Сначала я переживала, имела ли я право вести такой строгий учёт, но сейчас чувствую лишь облегчение. Моя тетрадка всё ещё лежит на полке, напоминая о том, как важно не позволять садиться себе на шею тем, кто привык жить за чужой счет.
