Мой муж на протяжении десяти лет каждый ужин сравнивал мою стряпню с тем, как готовит его мать. Любая еда, которую я подавала на стол, неизменно сопровождалась критикой: котлеты сухие, пюре не такое нежное, борщ недостаточно наваристый, а чай заварен не по правилам. Дима с тоской вспоминал мамину кухню, уверяя, что в её блюдах есть особая душа и энергетика, которых мне не хватает.
Когда он в очередной раз отодвинул тарелку с борщом, назвав его водичкой по сравнению с маминым, моё терпение лопнуло. Я предложила пригласить свекровь, Тамару Павловну, к нам в гости на пару недель, чтобы Дима наконец смог насладиться идеальной, по его мнению, едой вдоволь. Мой муж пришел в полный восторг, и вскоре свекровь приехала с чемоданом, битком набитым замороженными котлетами.
Первые несколько дней прошли под знаком праздничного застолья. Тамара Павловна с головой ушла в приготовление еды, щедро сдабривая всё жиром, жареным луком и майонезом. Дима был счастлив, нахваливал каждый кусочек и настойчиво требовал, чтобы я училась мастерству у его матери. Однако уже на третий день эйфория начала сменяться суровой реальностью.
У мужа начали отекать пальцы и лицо, появилась тяжесть в правом боку, а привычные блюда, вызывавшие раньше ностальгию, постепенно превращались в испытание для организма. Блины на сале, голубцы с жирным фаршем и бесконечные порции жареных беляшей, пропитанные маслом, стали для него настоящим кулинарным кошмаром. К пятому дню у него уже не было сил даже на то, чтобы доесть предложенную добавку, а вид очередной порции жирной еды вызывал лишь мольбу о помощи.
Кульминация наступила на седьмой день, когда свекровь торжественно объявила, что готовит холодец на свиных ножках. Дима, не выдержав, взорвался: он признался, что больше не может смотреть на такую пищу, что у него болит желудок, и всё, чего он хочет — это банальной гречки на воде и отварной куриной грудки. Тамара Павловна обиделась, решив, что её усилия не ценят, и вскоре уехала домой.
